Форма отчета о выполнении Конвенции о принудительном или обязательном труде 1930 (№ 29)

Настоящая форма доклада предназначена для использования странами, которые ратифицировали Конвенцию. Он был одобрен Административным советом Международного бюро труда в соответствии со статьей 22 Устава МОТ, который гласит:

«Каждый из членов обязуется представлять ежегодные доклады Международному бюро труда относительно принятых им мер для применения конвенций, к которым он присоединился. Эти доклады будут составляться в такой форме и содержать такие сведения, какие может потребовать Административный совет».

[trx_button type=»square» style=»global» size=»medium» fullsize=»no» align=»right» link=»http://labourmonitor.org/wp-content/uploads/2018/06/Forma-otcheta-29.pdf»]Скачать форму отчета[/trx_button]

Форма отчета о выполнении Конвенции о запрещении и немедленных мерах по искоренению наихудших форм детского труда 1999 (№ 182)

Настоящая форма отчета предназначена для использования странами, которые ратифицировали Конвенцию. Он был одобрен Административным советом Международной организации труда в соответствии со статьей 22 Устава МОТ, которая гласит: «Каждый из членов соглашается представлять ежегодные отчеты Международной организации труда о мерах, которые он принял для осуществления положений конвенций, участником которых он является. Эти отчеты должны быть составлены в таком виде и должны содержать такие сведения, которые могут быть запрошены Административным советом».

[trx_button type=»square» style=»global» size=»medium» fullsize=»no» align=»right» link=»http://labourmonitor.org/wp-content/uploads/2018/01/forma-otcheta-182.pdf» popup=»no»]Скачать форму отчета[/trx_button]

 

Европейский Суд по правам человека вынес решение по жалобе профсоюзного лидера

18 июля 2017 г. Европейским Судом по правам человека было принято решение по жалобе профсоюз­ного лидера Александра Захаркина (Zakharkin v. Russia, no. 40377/10), в которой последний жаловался на нарушение прав, гарантированных ст. 10 и 11 Конвенции, в связи с препятствиями со стороны государственных органов организовывать публичные мероприятия с участием членов профсоюза, а также лишением его свободы и применения к нему штрафа за нарушение требования предварительного уведомления о проведении публичного мероприятия.

Жалоба в Суд была подана 19 июня 2010 г. Александром Владимировичем Захаркиным, проживающим в г. Сургуте Ханты-Мансийского автономного округа. Заявитель был лидером профсоюза в частной компании. Его коллеги высказали пожелание о проведе­нии публичного собрания, посвященного Дню Конституции 12 дека­бря 2009 г. Заявитель предложил проведение публичного меропри­ятия в форме одиночных пикетов, организация которых не требует предварительного уведомления в соответствии с российским законо­дательством87. Действующее во время проведения мероприятия на­циональное законодательство не содержало требований в отношении минимального расстояния между участниками одиночных пикетов, проводимых одновременно.

Во время проведения одиночного пикетирования заявитель был задержан и доставлен в полицейский участок, где он провел три часа. 18 декабря 2009 г. мировой судья признал его виновным по ст. 20.2 Кодекса об административных правонарушениях (КоАП) РФ «Нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования» и наложил на него штраф в размере 1500 руб.

Суд счел, что заявитель и другие участники встретились в одном месте; заявитель дал указания и плакаты другим участникам; и отвел их на место проведения пикетирования. По мнению суда, вышеуказан­ные обстоятельства указывали на организацию группового «пикета» и подтвердили роль заявителя в качестве его организатора. Таким обра­зом, заявитель должен был предварительно подавать уведомление о проведение данного мероприятия. Заявитель указывал, что участники пикетов были расположены на значительном расстоянии друг от друга (например, 30 метров для двух из них); таким образом, он не мог быть законно рассмотрен как организатор группового мероприятия. 22 ян­варя 2010 г. Сургутский городской суд оставил данное решение в силе. Заявитель счел применение к нему санкций в соответствии со ст. 20.2 КоАП РФ незаконным и обратился с жалобой в ЕСПЧ.

Коммуницировав жалобу Захаркина, Суд поставил перед сторонами следующие вопросы, относящиеся к предположительно имевшим ме­сто нарушениям положений ст. 10 и 11 Конвенции:

«1. (а) Свидетельствуют ли обстоятельства конкретного дела (например, приказ прекратить демонстрацию, доставление за­явителя в отделение милиции, преследование в соответствии со ст. 20.2 КоАП), взятые отдельно или в совокупности, о вме­шательстве в право заявителя на свободу выражения мнения в соответствии со статьей 10 (пункт 1) Конвенции, в том числе свободу получать и распространять информацию и идеи?

(b) Было ли такое вмешательство предусмотрено в законе? Во время событий и последующих разбирательств, позволяли ли внутреннее законодательство и судебная практика четко разграничивать одновременные одиночные «пикеты» и пу­бличное собрание, такое как групповой «пикет» (например, с учетом некоторого расстояния между демонстрантами или критерия «общей цели и организации» мероприятия)? Если нет, можно ли говорить о нарушении принципа качества закона?

(c) Преследовало ли вмешательство законную цель?

(d) Было ли вмешательство «необходимым в демократиче­ском обществе» и соразмерным преследуемой законной цели? Были ли причины, приведенные национальными властями для оправдания вмешательства, «соответствующими и доста­точными»? Применялись ли национальными органами нор­мы в соответствии с принципами, изложенными в статье 10 Конвенции, а в соответствующих случаях, в свете статьи 11? Основывали ли власти свои решения на приемлемой оценке соответствующих фактов, например, использовании грубого языка, содержании листовок, которые распространялись во время мероприятия, или содержании и законности приказов полиции, которым некоторые из участников не последовали?

2. Являются ли действия властей по прекращению мирного собрания, доставлению заявителя в полицейский участок и его преследованию на основании того, что не соблюдалось требование об уведомлении, несоразмерным вмешательством в свободу собраний в соответствии со статьей 11 Конвенции. При признании заявителя виновным и при наложении взыскания в виде штрафов, оценивали ли суды тяжесть правонарушения и последствия, которые они повлекли за собой, такие как, например, серьезные препятствия для дорожного движения, ущерб имуществу или что-то подобное?»

Суд счел уместным рассмотреть это дело в соответствии со ст. 11 Конвенции с учетом общих принципов, которые он установил в контексте ст. 10.

В своем решении Суд указал на отсутствие какой-либо легитимной цели с точки зрения ст. 10 Конвенции, а также достаточных оснований, составляющих «неотложную социальную потребность», для преследо­вания участников пикета за несоблюдение требования об уведомлении, которые во время проведения публичного мероприятия просто спокойно стояли, не представляя какой-либо угрозы, на расстоянии примерно в 50 метров друг от друга. Единственной целью, по мнению Суда, в этом случае было наказание за незаконное поведение, что не является достаточным в контексте ст. 10 Конвенции в отсутствие каких-либо отягчающих элементов. Таким образом, Суд пришел к выводу о том, что имело место нарушение ст. 11 Конвенции, рассматриваемой в свете ст. 10.

Суд единогласно постановил, что в данном случае имело место нарушение ст. 11 Конвенции и обязал государство-ответчик выплатить заявителю 25 евро компенсации материального ущерба и 6000 евро в качестве компенсации морального вреда.

Решение Европейского Суда по правам человека по жалобе профсоюзного лидера в отношении Российской Федерации

31 октября 2007 г. ЕСПЧ вынес решение по делу Дюльдин и Кислов против России (Case of Duldin and Kislov v. Russia, no. 25968/02) по жалобе двух заявителей, один из которых был профсоюзным лидером, а второй являлся журналистом. Жалоба была подана 30 октября 2001 г., в ней заявители утверждали, в частности, что было нарушено их право на свободу выражения мнения.

Заявители проживали в г. Пензе и также являлись сопредседателя­ми Пензенской региональной ассоциации избирателей «Гражданское единство». 15 августа 2000 г. координационный совет Пензенской ре­гиональной ассоциации избирателей «Гражданское единство» принял на своем собрании проект текста открытого письма, озаглавленно­го «Информационное обеспечение реформ президента В. В. Путина в Пензенской области». 16 августа 2000 г. текст был обсужден за круглым столом в присутствии заявителей, главных редакторов местных газет и журналистов. Проект был доработан и усовершенствован. Обсуждение закончилось принятием открытого письма координационного совета «Гражданское единство» и руководителей независимых СМИ в Пензенской области президенту Российской Федерации, Совету по без­опасности Российской Федерации, Совет журналистов России, полномочному представителю президента в Волжском федеральном округе и министру по делам прессы и информации Российской Федерации. Открытое письмо было подписано заявителями и четырьмя главными редакторами. 24 августа 2000 г. «Новая биржевая газета» опубликовала открытое письмо на своей первой странице.

3 февраля 2001 г. 12 членов администрации Пензенской области подали гражданский иск к заявителям и другим, подписавшим письмо, о защите своей чести, достоинства и деловой репутации и компенсации морального вреда, якобы нанесенного публикацией открытого письма. Позже список истцов пополнился еще 14 фамилиями других сотрудников администрации Пензенской области, обратившихся с такими же исками.

Заявители подали встречный иск против истцов, обвиняя их в нарушении закона о государственной службе, которое заключалось в том, что они использовали свои официальные должности для дис­кредитации и подрыва деятельности ассоциации «Гражданское един­ство». Заявители потребовали компенсации морального вреда, якобы нанесенного нарушением их прав и свобод, в особенности, права на свободу выражения мнения, гарантированного Конституцией.

15 мая 2001 г. Ленинский районный суд города Пензы постано­вил, что сведения, содержащиеся в открытом письме, были недосто­верными и ущемили честь и достоинство истцов как представителей администрации Пензенской области. Суд взыскал с каждого из от­ветчиков по 2500 руб., а также 50 000 руб. с газеты-ответчика в счет возмещения морального вреда. Суд также обязал газету-ответчика разместить опровержение. Районный суд отклонил встречный иск заявителей на том основании, что истцы осуществляли свое право на судебное разбирательство и, следовательно, не нарушили ника­ких прав заявителей. Пензенский областной суд оставил решение районного суда в силе.

В своей жалобе в ЕСПЧ заявители утверждали, что у них не было намерения распространять ложную информацию, и они были твердо уверены в правильности своих заявлений, основывавшихся на дан­ных, собранных советом независимого профсоюза «Соцпроф» в Пензе и правозащитной организацией, действующей в области. Целью от­крытого письма президенту и высокопоставленным государственным чиновникам было проведение всестороннего расследования предпо­лагавшихся нарушений, происходящих в Пензенской области.

Заявители указали на то, что иск о защите чести и достоинства был подан не администрацией Пензенской области, Пензенским област­ным законодательным собранием и Пензенским областным судом совместно, а группой отдельных лиц. Однако в публикации не упо­минались конкретные государственные чиновники по фамилиям или каким-либо другим признакам. Заявители считали, что у упомянутых 25 сотрудников областной администрации не было оснований для об­ращения в суд для защиты от диффамации. Им скорее следовало вос­пользоваться своим правом на ответ, предоставленным российским Законом «О средствах массовой информации».

В своем решении Суд указал, что стороны были согласны в том, что решения, вынесенные в результате подачи иска о защи­те чести и достоинства, явились вмешательством в осуществление Заявителями права на свободу выражения мнения в понимании п. 1 ст. 10 Конвенции. Не оспаривается также и то, что вмешательство было «предусмотрено законом», а именно, ст. 152 Гражданского ко­декса РФ, и преследовало законную цель защиты репутации или прав других людей в соответствии с п. 2 ст. 10 Конвенции. Спор в данном деле касался вопроса о том, было ли вмешательство «необходимо в демократическом обществе».

Суд отметил, что рассматриваемая публикация представляла со­бой коллективное открытое письмо наиболее высокопоставленным чиновникам российского государства. Его текст был доработан и со­гласован в ходе публичного обсуждения, проведенного областной неправительственной организацией. Среди подписавших письмо людей было несколько главных редакторов и профсоюзных лиде­ров (первый заявитель), действовавших в своем профессиональном качестве.

Кроме того, Суд указал, что открытое письмо поднимало вопрос о возможности проведения открытого и беспрепятственного обсужде­ния тем, не устраивавших областные власти, т. е. возможности для об­ластной прессы играть существенную роль в обеспечении надлежащего функционирования политической демократии. Таким образом, публи­кация касалась самой сути свободы прессы и вопросы, возникающие в этой связи, несомненно, были частью политической дискуссии на тему, представляющую всеобщий общественный интерес. Суд напоми­нает в этой связи, что его обычной позицией всегда было требование серьезной обоснованности ограничений, налагаемых на политические высказывания, так как широкие ограничения, налагаемые в отдельных делах, неизбежно воздействуют на свободу выражения мнения в целом в государстве, где это происходит.

Суд единогласно установил наличие нарушения ст. 10 Конвенции и назначил каждому Заявителю 1000 евро в качестве компенсации мо­рального вреда, а также компенсацию издержек и расходов в размере 5 евро.

Международный арбитраж в Лозанне поддержал российский профсоюз

17 августа 2016 Спортивный Арбитражный суд (CAS) удовлетворил иск Профсоюза футболистов и тренеров против РФС.

Конфликт между профсоюзом игроков и Российским футбольным союзом начался 02 июля 2015 года, когда на должности руководителя Палаты по разрешению споров и его заместителя были проведены Константин Ляхов — директор по правовым и общим вопросам Футбольной национальной лиги и Павел Пивоваров — заместитель генерального директора ФК «Зенит». Оба руководителя — однозначно представители работодателей. В Палате по разрешению споров – высшем органе, разбирающем трудовые споры между игроками и клубами, и с этого момента началась диктатура работодателей. От рассмотрения дел был отстранен ряд независимых арбитров, специалистов по трудовому праву, ранее приглашенных профсоюзом футболистов. В результате были нарушены основополагающие нормы разрешения споров в футболе: принципы независимости и беспристрастности руководителей, а также принцип равного представительства арбитров от клубов и игроков.

Как указывалось в заявлении профсоюза: «Начиная с июля 2015 года все заседания Палаты проходят с численным перевесом представителей клубов, и судьбу игроков при возникновении споров решают их же работодатели»
Не согласившись с подобной практикой, профсоюз футболистов и тренеров обратился в международный арбитраж.

По словам представителей СAS дело было сложным. Тем не менее коллегия арбитров, в которую входили юристы из Швейцарии, Англии и Португалии вынесли решение что руководители Палаты по разрешению споров РФС не отвечают критериям независимости и беспристрастности, так как являются руководителями лиги или клуба. По решению CAS заместитель председателя Палаты Павел Пивоваров должен быть отстранен от своей должности незамедлительно, а председатель Палаты Константин Ляхов остается на своей должности до новых выборов, которые должны пройти после избрания Президента РФС в конце сентября, но на этих выборах позиция CAS о независимости руководителей безусловно должна учитываться.

Также в своем решении CAS указал, что Профсоюз является субъектом футбола и имеет безусловное право бороться за права футболистов: «профсоюзы футболистов (и тренеров) играют важную роль в вопросе формирования состава Палаты и, в более общем смысле, в отношении компетенции юрисдикционных органов РФС. Их участие является обеспечением того, что футболисты имеют равное (с клубами) представительство в Палате. Другими словами, профсоюзы, включая Заявителя Жалобы, обладают безусловной обязанностью действовать от имени и в интересах футболистов (и тренеров) в целях надлежащего формирования состава Палаты, что является важным условием справедливых и объективных разбирательств дел между клубами (и лигами) и футболистами (и тренерами)».

Также CAS утверждает, что «Профсоюз подорвал бы доверие, оказанное ему футболистами, если бы не предпринял действий в отношении решений о формировании состава Палаты, которые приняты или, как полагает Профсоюз, могли быть приняты, с нарушением норм регламентов РФС в ущерб интересам футболистов».

В своем заявлении по поводу решения Международного арбитража профсоюз футболистов и тренеров отмечает:
«Особое внимание хотели бы обратить на то, что за прошедший год Палатой были вынесены ряд решений с грубым нарушением действующих норм. Эти решения создали дисбаланс в системе контрактной стабильности и фактически поощряли нарушителей контрактных обязательств перед футболистами и тренерами, что привело и приводит в конечном счете к снятию клубов с соревнований без погашения финансовых обязательств перед футболистами, тренерами и другими субъектами футбола.

После выборов нового Президента РФС в соответствии с Уставов РФС должны формироваться новые составы комитетов и комиссий РФС.

Мы считаем, что состав и правила принятия решений абсолютно всеми без исключения органами РФС должны отвечать критериям независимости, беспристрастности и отсутствия конфликта интересов. Также при принятии решений необходимо закрепить правило предварительного обсуждения и согласования любых изменений футбольной системы с теми субъектами футбола, интересы которых данные изменения затрагивают».

Информация на сайте профсоюза http://www.psft.ru/news1.html?name=news1&item_id=179

Европейский Суд по правам человека коммуницировал жалобу Якутской республиканской федерации профсоюзов

Европейским Судом коммуницирована жалоба Якутского республиканского объединения профсоюзов (Yakut Republican Trade-Union Federation v Russia, no. 29582/09.), которая была направлена профсоюзным объединением 28 марта 2009 г. Заявителем выступает Якутская республиканская федерация профсоюзов, созданная в 1991 г.

В феврале 2006 г. для улучшения условий труда заключенные, от­бывающие наказание в Федеральном государственном учреждении «Исправительная колония № 7», расположенном в г. Якутске, решили создать профсоюз. Двадцать заключенных проголосовали за создание профсоюза и его присоединение к федерации-заявителю. Федерация признала профсоюз своим членом. Заключенные работают на лесо­заготовительной фабрике или в местах службы содержания и экс­плуатации в тюрьмах. Работники чувствовали себя в невыгодном положении, поскольку администрация тюрьмы предположительно устанавливала заработную плату заключенных ниже установленно­го законом минимального размера, привлекала их к сверхурочной работе, пренебрегала промышленной безопасностью и скрывала не­счастные случаи.

Администрация тюрьмы не возражала против профсоюзов, однако в июне 2007 г. республиканская прокуратура признала создание профсоюза незаконным. По мнению прокуратуры, труд в исправительном учреждении в качестве средства исправления не был профессиональ­ной деятельностью, а заключенные не имели производственных или экономических интересов. Кроме того, прокуратура утверждала, что российское законодательство запрещало заключенным создавать объ­единения. Прокуратура потребовала от заявителя исключить профсоюз из своего состава. Заявитель не исполнил требование прокуратуры сославшись на положения Конвенции Международной организации труда № 87 «О свободе объединений и защите права объединяться в профсоюзы».

Прокуратурой был направлено обращение в суд, 21 января 2008 г. Якутский городской суд установил, что запрет на создание ассоциа­ций заключенными вступил в силу уже после создания профсоюза.

В августе 2008 г. прокуратура вновь обратилась в суд с требованием исключить профсоюз из состава Федерации. 23 сентября 2008 г. город­ской суд согласился с требованием прокуратуры, Верховный суд респу­блики оставил данное решение в силе. 10 декабря 2008 г. Федерация вы­полнила решение суда и исключила профсоюз заключенных из своего состава.

После этого Якутская республиканская федерация профсоюзов об­ратилась в ЕСПЧ с жалобой на нарушение положений ст. 11, в части установления законодательного запрета на объединение в отношении заключенных, а также ст. 6 Конвенции.

13 мая 2015 г. Суд коммуницировал жалобу и направил сторонам следующие вопросы:

1. Исчерпал ли заявитель все эффективные внутренние средства правовой защиты, как того требует статья 35 § 1 Конвенции? В частности, был ли Конституционный Суд эффективным средством правовой защиты по смыслу этого положения?

2. Имело ли место нарушение права заявителя на свободу объединений, в частности, его права на создание профсоюза, вопреки статье 11 Конвенции?

ЕСПЧ коммуницировал жалобу председателя профкома о нарушении права на свободу выражения мнения

В январе 2016 года стало известно о том, что 9 декабря 2015 года Европейский Суд по правам человека коммуницировал жалобу № 33077/09 Владимирова против России, поданную 20.05.2009 г. председателем профкома сотрудников Воронежского Государственного Университета Людмилой Николаевной Владимировой. Читать далее ЕСПЧ коммуницировал жалобу председателя профкома о нарушении права на свободу выражения мнения

Решение ЕСПЧ по делу «Даниленков и другие против России»

30 июля 2009 г. ЕВропейский Суд по правам человека вынес решение по жалобе 32 членов Российского профсоюза докеров — Даниленков и другие против России (Danilenkov and Others v. Russia  № 67336/01). В котором рассматривался вопрос о наличии на национальном уровне эффективных средств правовой защиты от дискриминации по признаку принадлежности к профсоюзу.

Отделение Российского профсоюза докеров (РПД) было учреждено в 1995 г. в Калининградском морском порту в качестве альтернативы традиционному профсоюзу работников морского транспорта и официально зарегистрировано Калининградским управлением юстиции 3 октября 1995 г. Работодателем заявителей выступала частная компания ЗАО «Морской торговый порт Калининград», которая в период, относящийся к обстоятельствам дела, находилась под эффективным контролем государства.
В мае 1996 г. РПД принимал участие в коллективных переговорах. Был заключен новый коллективный договор, который предусматривал более продолжительный ежегодный отпуск и улучшение условий оплаты труда. В результате в течение двух лет число членов РПД возросло с 11 до 275 человек.

14 октября 1997 г. РПД начал двухнедельную забастовку по вопросам оплаты труда, улучшения условий труда и страхования жизни и здоровья. Забастовка не достигла своих целей и была прекращена 28 октября 1997 г. После этого администрация Калининградского морского порта стала преследовать членов РПД, чтобы наказать их за забастовку и вынудить отказаться от членства в профсоюзе.

Заявители утверждали, что их членство в РПД имело неблагоприятные последствия для их работы и заработка, и работодатель использовал различные меры давления, чтобы отделить их от коллег, которые не принадлежали к профсоюзу. Они ссылались на перевод членов РПД в специальные бригады, что было признано высшими руководителями компании-порта в устных и письменных объяснениях, данных Балтийскому районному суду. Заявители подчеркнули, что в том же решении нашло подтверждение также уменьшение их заработной платы, которая постоянно была значительно ниже, чем в других бригадах. Они также указывали на предположительно необъективную аттестацию знаний по технике безопасности и предвзятые решения об увольнении по сокращению штатов.

Заявители указывали, что все национальные суды, в которые они обращались, указывая на регулярное повторение актов дискриминации в их отношении в течение продолжительного периода, по одинаковым мотивам отказывались рассматривать по существу их жалобы на нарушение права на свободу объединения и дискриминацию, ссылаясь на то, что они могли быть разрешены лишь в рамках уголовного дела.

Заявители указывали, что гражданское разбирательство существенно отличалось от уголовного преследования, поскольку последнее защищало публичные интересы общества в целом, в то время как первое было призвано обеспечивать возмещение в связи с нарушениями частных интересов граждан. Поскольку в настоящем деле очевидно затрагивались частные интересы заявителей, отказ национальных судов рассматривать их жалобу на дискриминацию в гражданском разбирательстве лишил их права на эффективное средство правовой защиты. В любом случае прокуратура также отказала в возбуждении уголовного дела в связи с предполагаемым нарушением принципа равенства и не предприняла каких-либо мер для рассмотрения вопроса о том, соответствовали ли их жалобы действительности.

Заявители подчеркивали, что антидискриминационные положения, содержавшиеся в российском законодательстве, были неэффективны в отсутствие функционирующего механизма их реализации и применения.

В своей жалобе в ЕСПЧ заявители жаловались на основании ст. 11 (свобода собраний и объединений) и 14 (запрещение дискриминации) Конвенции на нарушение их права на свободу объединения, поскольку власти страны терпимо относились к дискриминационной политике их работодателя и отказывались рассматривать их жалобу о дискриминации вследствие отсутствия эффективного правового механизма в национальном законодательстве. 19 октября 2004 г. жалоба была признана приемлемой.
В своем решении от 30 июля 2009 г. ЕСПЧ единогласно постановил, что имело место нарушение ст. 14 Конвенции, взятой совместно со ст. 11 Конвенции, а также обязал российские власти выплатить каждому заявителю 2500 евро в качестве компенсации морального вреда.

В своем решении Суд в частности указал, что он принимает во внимание всю совокупность мер, принятых соответствующим государством в целях обеспечения свободы профсоюзов, с учетом свободы усмотрения, которой оно располагает в данной сфере. Служащие или рабочие должны иметь возможность вступать или не вступать
в профсоюз, не подвергаясь санкциям и не встречая препятствий. Формулировка ст. 11 Конвенции прямо ссылается на право «каждого», и это положение очевидно включает право не подвергаться дискриминации в связи с намерением воспользоваться правом на защиту со стороны профсоюза, также принимая во внимание, что ст. 14 Конвенции выступает неотъемлемой частью каждой статьи, устанавливающей права и свободы независимо от их характера.

Таким образом, совокупность мер, принимаемых для обеспечения гарантий ст. 11 Конвенции, должна включать защиту от дискриминации по признаку членства в профсоюзе, которая, по мнению Комитета по свободе объединения, представляет собой одно из наиболее серьезных нарушений свободы объединения, способное подорвать само существование профсоюзов.

Европейский Суд считает крайне важным, чтобы граждане, затронутые дискриминационным обращением, имели возможность обжаловать его и располагали правом предъявления иска для получения компенсации убытков и иного возмещения. Таким образом, государства обязаны в соответствии со ст. 11 и 14 Конвенции учредить судебную систему, которая бы обеспечивала реальную и эффективную защиту от антипрофсоюзной дискриминации.

Суд согласился с тем, что явные негативные последствия, которые членство в РПД имело для заявителей, были достаточны, чтобы убедительно свидетельствовать о дискриминации при осуществлении прав, гарантированных ст. 11 Конвенции. Суд также отметил, что положения российского законодательства, содержащие полный запрет любой дискриминации по признаку принадлежности или непринадлежности к профсоюзу, не были реализованы в настоящем деле.

С учетом объективных последствий поведения работодателя ЕСПЧ полагает, что отсутствие эффективной защиты от дискриминации могло породить страх потенциальной дискриминации и заставить других лиц отказаться от вступления в профсоюз, что могло привести к прекращению его деятельности, тем самым отрицательно влияя на осуществление свободы объединения.