Решение Европейского Суда по правам человека по жалобе профсоюзного лидера в отношении Российской Федерации

Решение Европейского Суда по правам человека по жалобе профсоюзного лидера в отношении Российской Федерации

31 октября 2007 г. ЕСПЧ вынес решение по делу Дюльдин и Кислов против России (Case of Duldin and Kislov v. Russia, no. 25968/02) по жалобе двух заявителей, один из которых был профсоюзным лидером, а второй являлся журналистом. Жалоба была подана 30 октября 2001 г., в ней заявители утверждали, в частности, что было нарушено их право на свободу выражения мнения.

Заявители проживали в г. Пензе и также являлись сопредседателя­ми Пензенской региональной ассоциации избирателей «Гражданское единство». 15 августа 2000 г. координационный совет Пензенской ре­гиональной ассоциации избирателей «Гражданское единство» принял на своем собрании проект текста открытого письма, озаглавленно­го «Информационное обеспечение реформ президента В. В. Путина в Пензенской области». 16 августа 2000 г. текст был обсужден за круглым столом в присутствии заявителей, главных редакторов местных газет и журналистов. Проект был доработан и усовершенствован. Обсуждение закончилось принятием открытого письма координационного совета «Гражданское единство» и руководителей независимых СМИ в Пензенской области президенту Российской Федерации, Совету по без­опасности Российской Федерации, Совет журналистов России, полномочному представителю президента в Волжском федеральном округе и министру по делам прессы и информации Российской Федерации. Открытое письмо было подписано заявителями и четырьмя главными редакторами. 24 августа 2000 г. «Новая биржевая газета» опубликовала открытое письмо на своей первой странице.

3 февраля 2001 г. 12 членов администрации Пензенской области подали гражданский иск к заявителям и другим, подписавшим письмо, о защите своей чести, достоинства и деловой репутации и компенсации морального вреда, якобы нанесенного публикацией открытого письма. Позже список истцов пополнился еще 14 фамилиями других сотрудников администрации Пензенской области, обратившихся с такими же исками.

Заявители подали встречный иск против истцов, обвиняя их в нарушении закона о государственной службе, которое заключалось в том, что они использовали свои официальные должности для дис­кредитации и подрыва деятельности ассоциации «Гражданское един­ство». Заявители потребовали компенсации морального вреда, якобы нанесенного нарушением их прав и свобод, в особенности, права на свободу выражения мнения, гарантированного Конституцией.

15 мая 2001 г. Ленинский районный суд города Пензы постано­вил, что сведения, содержащиеся в открытом письме, были недосто­верными и ущемили честь и достоинство истцов как представителей администрации Пензенской области. Суд взыскал с каждого из от­ветчиков по 2500 руб., а также 50 000 руб. с газеты-ответчика в счет возмещения морального вреда. Суд также обязал газету-ответчика разместить опровержение. Районный суд отклонил встречный иск заявителей на том основании, что истцы осуществляли свое право на судебное разбирательство и, следовательно, не нарушили ника­ких прав заявителей. Пензенский областной суд оставил решение районного суда в силе.

В своей жалобе в ЕСПЧ заявители утверждали, что у них не было намерения распространять ложную информацию, и они были твердо уверены в правильности своих заявлений, основывавшихся на дан­ных, собранных советом независимого профсоюза «Соцпроф» в Пензе и правозащитной организацией, действующей в области. Целью от­крытого письма президенту и высокопоставленным государственным чиновникам было проведение всестороннего расследования предпо­лагавшихся нарушений, происходящих в Пензенской области.

Заявители указали на то, что иск о защите чести и достоинства был подан не администрацией Пензенской области, Пензенским област­ным законодательным собранием и Пензенским областным судом совместно, а группой отдельных лиц. Однако в публикации не упо­минались конкретные государственные чиновники по фамилиям или каким-либо другим признакам. Заявители считали, что у упомянутых 25 сотрудников областной администрации не было оснований для об­ращения в суд для защиты от диффамации. Им скорее следовало вос­пользоваться своим правом на ответ, предоставленным российским Законом «О средствах массовой информации».

В своем решении Суд указал, что стороны были согласны в том, что решения, вынесенные в результате подачи иска о защи­те чести и достоинства, явились вмешательством в осуществление Заявителями права на свободу выражения мнения в понимании п. 1 ст. 10 Конвенции. Не оспаривается также и то, что вмешательство было «предусмотрено законом», а именно, ст. 152 Гражданского ко­декса РФ, и преследовало законную цель защиты репутации или прав других людей в соответствии с п. 2 ст. 10 Конвенции. Спор в данном деле касался вопроса о том, было ли вмешательство «необходимо в демократическом обществе».

Суд отметил, что рассматриваемая публикация представляла со­бой коллективное открытое письмо наиболее высокопоставленным чиновникам российского государства. Его текст был доработан и со­гласован в ходе публичного обсуждения, проведенного областной неправительственной организацией. Среди подписавших письмо людей было несколько главных редакторов и профсоюзных лиде­ров (первый заявитель), действовавших в своем профессиональном качестве.

Кроме того, Суд указал, что открытое письмо поднимало вопрос о возможности проведения открытого и беспрепятственного обсужде­ния тем, не устраивавших областные власти, т. е. возможности для об­ластной прессы играть существенную роль в обеспечении надлежащего функционирования политической демократии. Таким образом, публи­кация касалась самой сути свободы прессы и вопросы, возникающие в этой связи, несомненно, были частью политической дискуссии на тему, представляющую всеобщий общественный интерес. Суд напоми­нает в этой связи, что его обычной позицией всегда было требование серьезной обоснованности ограничений, налагаемых на политические высказывания, так как широкие ограничения, налагаемые в отдельных делах, неизбежно воздействуют на свободу выражения мнения в целом в государстве, где это происходит.

Суд единогласно установил наличие нарушения ст. 10 Конвенции и назначил каждому Заявителю 1000 евро в качестве компенсации мо­рального вреда, а также компенсацию издержек и расходов в размере 5 евро.